Форум атеистов Рунета

... Филарет Романов отправился во главе московского посольства в королевскую ставку под Смоленском для вручения Сигизмунду "хартии" и уточнения деталей вступления Владислава в должность; самому королевичу посол вёз царскую утварь – в качестве аванса. Жолкевский не случайно назначил митрополита послом: тем самым он избавлялся – на всякий случай – от опасного соперника в борьбе за русский трон; Никитич же, наконец-то, получал возможность вести прямые переговоры от лица России с самим крулем – благодетелем, спасителем, избавителем, благожелателем и проч., и проч.

Весьма почтительна для потомства описанная Карамзиным сцена, действующими лицами которой были два святителя: под номером один – патриарх Гермоген и под номером два – митрополит Филарет. Накануне отбытия посольства, как полагается, "отпели молебен с коленопреклонением" в Кремлёвском соборе. Гермоген, которого русофилы почему-то до сих пор называют патриотом, благословил послов – вестников предательства, окропил их, естественно, "святой водой" и дал Филарету личную грамоту "к юному Владиславу", повествующую "о величии православии России". (Непонятно, правда, причём здесь величие России, если послы ехали сдавать Русь врагу? Непонятно также – в чём была правильность веры русских людей, если религия эта, в лице своих предстоятелей, с лёгкостью "освещала" передачу власти в стране представителю другой конфессии?) Самого Филарета владыка патриарх "заклинал не изменить церкви" и "не пленяться мирскою лестию". Выходит, что высокий посол уже изменял православной церкви, – иначе, зачем было Гермогену напоминать об этой заповеди? Да, надежды на Филарета, как на твёрдого защитника веры и благочестия не было – слишком часто менял он политический курс и симпатии. Пленялся Романов и "мирскою лестию", и совсем недавно, став во главе тушинского правительства. Но самое смешное было потом. "Непорочный в совести" и "ревностный в благочестии" (эпитеты оставляем на совести Карамзина) Филарет "с жаром произнёс обет умереть верным". О непорочности нашего героя скромно умолчим. Ревностный? Да, к измене родины. Тут уместно ещё одно определение – лицемерие. Филарет уверенно произнёс обет, прекрасно зная и понимая, что умирать ему не придётся, по крайней мере, за дело, порученное патриархом и семибоярщиной. Уже тогда определённым кругам в столице было известно, что Сигизмунд желает сам сесть на царство в Москве, не доверяя это дело своему сыну. Значит, вся затея с Владиславом творилась только для отвода глаз. И ближайшие события это подтвердили.

Поляки, убедившись в бесполезности дальнейшей борьбы, вступили в переговоры о своей сдаче. Штурм Кремля на этот раз оказался практически не нужным, настолько слабы от голода были осаждённые в нем. 25 октября, спустя три дня после взятия Китай-города, был, наконец, подписан договор. В нем оговаривалось условие — сохранить пленным захватчикам жизнь, если бояре, которые были с ними, вернут в русскую казну государевы и земские ценности.

Сдача гарнизона началась 27 октября. Ополченцы и казаки съехались у Каменного моста, против Троицких ворот Кремля, откуда должны были выходить осажденные. Пожарский принимал шедших из Кремля бояр, среди которых были Федор Мстиславский, Иван Романов, его племянник Михаил Романов (будущий русский царь, чёрт побери!) с матерью, Борис Лыков, Федор Шереметев, Иван Воротынский.


Когда поляки и изменники, включая будущего царя, выходили из Кремля, а собравшиеся на Красной площади люди рвались их растерзать за то, что эти предатели привели поляков в Москву и целовали крест польскому королевичу. хТолько благодаря князю Пожарскому, не допустившему расправы, они остались в живы.