Форум атеистов Рунета

В Стамбуле. А потом из Стамбула он ехал в родную деревню.




Некоторые, очень немногие сохранили способность к половому акту. Ну, так это были влюблённые. Уж не знаю, насколько жёсток этот закон.





Если бы им приходилось среди зарослей ядовитых растений выискивать что-то съедобное, наверное, так бы и произошло. Но большинство растений, всё-таки, съедобны для травоядных.

Птицы годились, чтобы понять в первом приближении не ядовито ли лекарство.



Принимается. Хотя и с оговорками. Жаркое бывает из птицы. Докторскую колбасу, вообще, говорят, из туалетной бумаги делали. А мороженное и сейчас бывает без молока. Но поменяю.

Они снова сидели в той же комнате.
– Ну, что, мистер Одли, есть успехи? – спросил Фарбер.
– Очень скромные. Настолько скромные, что их, вообще, можно не считать. Топчемся на месте. За три месяца – три препарата. Испытываем на добровольцах. На вланироцин больше всего надежды. Убивает 30% вируса.
– Ну, это уже неплохо.
– Но при этом очень токсичен. Вызывает побочные явления. Больше 3 доз – опасно для жизни. А если не принимать, то через неделю концентрация вирусных частиц восстанавливается полностью.
– И какой выход?
– Ищем, как бы сделать его менее токсичным или вещества, которые стали бы противоядием. Но даже, если найдём, снижения на 30% совсем недостаточно для осуществления полового акта. Нужно, ну, хотя бы, 95%.
– Но вы будете совершенствовать препараты?
– Да, конечно. Делаем, что можем. Но надежд с каждым годом, честно скажу, всё меньше.
– Нельзя отчаиваться! На Вас смотрит Человечество!
Одли грустно улыбнулся. Так улыбаются смертельно больные, которые знают свой диагноз, когда их утешают: «Ты скоро поправишься?»
– Помните, – сказал он, – я говорил, что разврат – это половые отношения без любви? Ну, вот нет половых отношений без любви, а разврата стало только больше. Когда смотрю, что делается вокруг, особенно, в Китае… Ведь, разврат, верно? Но при этом никаких половых отношений без любви. И, вообще, практически никаких половых отношений. Тысячи китайцев голыми выходят на площадь. Тысячи китаянок синхронно под музыку виляют бёдрами. А выход ничтожный. Нет, я ни в коем случае не осуждаю. Более того, я понимаю нужность этих мер. Но всё это настолько отвратительно. И мне так жалко этих несчастных! Представляю, какие муки они испытывают! И всё из-за меня. Ей богу, это гораздо хуже, чем пары, которые ложатся в постель без любви.
А потом добавил:
– С Кэти плохо.
– Совсем плохо?
– Да. Депрессия. То в истерике, то молчит целыми днями.
– Я её понимаю…
– Да, она чувствует себя первопричиной случившегося. Кричит: «Лучше бы меня двадцать раз изнасиловали!»
– Не понимаю, а зачем ей было рассказывать?
– Да никто ей не рассказывал. Случайно услышала разговор родителей.
– Ясно. А что врачи?
– Ничего не могут сделать. Сама она к врачам ходить отказывается. На дом приглашаем специалистов, конечно. Но толку мало… Не могу успокоиться. Сам, вот этими руками загубил Кэти. Я уж не говорю про Человечество. Вот, ведь, как получилось. Вирус, как я считал, безвредный, даже полезный. Он не убивает людей. Но он убивает Человечество.
– Не терзайте себя! Вы же не знали, чем это кончится.
– Но я ДОЛЖЕН БЫЛ предвидеть. Это была моя ответственность. Моя обязанность. Профессиональная обязанность. Это я убил Человечество. Я сделал то, что не смогли сделать ни чума, ни чёрная оспа, ни нацисты.
– Перестаньте! В конце концов, не Вы один виноваты.
– А кто ещё? Тот мерзавец, который надругался над девочкой? Но я фантазировал о том, как я выпущу вирус задолго до изнасилования. Если бы оно не произошло, возможно, я бы всё равно это сделал.
– А мне кажется, что нет.
– Не знаю. Может быть произошло бы что-то другое, что сподвигло бы меня.
– Ну, я, например, тоже виноват.
– Вы-то в чём виноваты?
– Ну, во-первых, это я дал Вам совет выпить. И виски Вам налил я.
– А во-вторых?
– А во-вторых я не могу простить себе тот совет, что дал Вам сразу после того, как Вы выпустили мышей. Совет молчать и искать средство. Я думал, что Вы найдёте средство быстро, что поиск его займёт месяцы, ну, год, ну, два. А победителей, как известно, не судят. Нет, надо, надо было сообщить сразу. Да, вирус было уже не удержать. И никакие карантинные меры не остановили бы его распространения. Но они могли бы замедлить его. На месяц, два…. А за это время, сколько бы было зачато детей? Думаю, миллионы, в масштабе Земного шара. Но это мне в голову не пришло. До этого додумался Гведичи.
– И, всё-таки, мышей выпустили не Вы, а я. Не утешайте меня. Я виноват. Прав был Фокинс. Кто я такой, чтобы брать на себя функцию Всевышнего? И вот расплата за мою самоуверенность, за гордыню.
– Но страдает весь мир! Неужели Вы думаете, что Бог допустит гибель Человечества?
– Почему нет? Вспомните, Всемирный Потоп.
Помолчали.
– Иногда я думаю о самоубийстве, – сказал Одли.
– Мистер Одли! Возьмите себя в руки!
– Мистер Фарбер, не беспокойтесь! Я сказал «думаю», но не сказал «собираюсь». Я никогда это не сделаю: слишком большая ответственность лежит на мне. Я буду работать, буду искать, пока есть силы.

Тогда Диляра могла предложить съездить в Стамбул к врачу или гадалке/экстрасенсу и сойтись со своим возлюбленным там.


Тогда лучше написать это ясно.


Тогда, что жаркое было из птицы, а мороженое (фруктовый лёд?) -- без молока, надо оговорить явно. Про туалетную бумагу -- вообще страшилка-враньё. Лучше упоминание колбасы просто убрать.

Кстати, к предыдущему посту я кое-что дописала, но Вы успели ответить.

Что же касается разврата, то думаю, в результате стали терпеть и любовь между близкими родственниками. Был даже зарегистрирован брак между отцом и дочерью или сыном и матерью.

_________________
Что нам действительно нужно, так это воображение, но воображение в надёжной смирительной рубашке. (Ричард Фейнман)

Вариант совершенно нереализуемый по ряду причин.
1. Это восток. "Молчи, женщина!" Гохан - неплохой дядька, но в ТАКОМ вопросе слушать жену вряд ли стал. Да и она бы просто не решилась такое предложить.
2. Почему. именно, в Стамбул? Экшисехир ближе.
- В Стамбуле есть такой доктор! Чудеса творит!
- А ты откуда знаешь?
...
- Хорошо, а как этого доктора зовут, где он находится?
3. И где и как искать там Айташа? Ехать в порт:
- Эй, вы тут Айташа не видели? Он такой чёрненький!
А муж пока где? У доктора?
4. Ну, даже уговорила бы. И сколько времени они бы пробыли в Стамбуле, пока доктор не сказал бы: Гохан-эфенди, простите, но я ничего сделать не могу.





Да, принял. Исправлю.




Да, согласен. Исправлю. Спасибо за внимательное чтение.





А вот тут не соглашусь. Это противоречит нашей с Нисенбаумом теории любви. (Нисембаум выдуманный, я реальный). Человек не может влюбиться в близкого родственника. Захотеть может. Влюбиться нет.

– Здравствуйте, господин Бихель! Мы Вас ждём. Я специально вышел на улицу. Мадлен уснула и Марта решила, что звонок в дверь может её разбудить.
– Здравствуйте, господин Вернер!
– Проходите в дом! Только говорите тихо.
– Здравствуйте, фрау Вернер!
¬– Здравствуйте, господин Бихель. Руки можно помыть вон там.
– Спасибо! А это вам от нас!
Бихель достал из сумки большого плюшевого медведя.
– Заходите в комнату, посмотрите, как она спит!
– Ой, какая прелесть! У вас чудесная малышка!
– Ну, всё. Присаживайтесь! Кофе?
– Спасибо, я поужинал.
– Но Вы не пробовали пирожные, которые делает мой муж.
– Да, от пирожных отказаться не могу.
– И кофе?
– Хорошо.
– Итак мы слушаем Вас!
– Год месяца назад вы в качестве добровольцев участвовали в испытаниях гулпанцина – нового лекарства от импотенции Фламана-Одли. Всего в испытаниях участвовало 87 пар. И только одной паре удалось зачать ребёнка и родить. Вам. В прочем, вы об этом знаете.
– Да, знаем.
– Так вот мы и хотим выяснить, почему так вышло. Думаю, мне не нужно объяснять вам, как это важно.
– Разумеется.
– Вполне вероятно, мы приблизились к решению проблемы. И от вас многое зависит.
– Чем мы можем помочь?
– Вот я и приехал, чтобы поговорить с вами об этом. 87 пар пытались зачать ребёнка и только у одной пары это получилось. Что это значит?
– Что?
– Это значит, что ваш случай чем-то отличается от остальных. И нам предстоит выяснить, чем именно.
– Интересно. Ну, например?
– Например, может быть вы съели что-то такое, особенное и какие-то вещества, содержащиеся в пище в сочетании с гулпанцином и дали этот результат. Кстати, вы не помните, что вы ели в тот день.
– Не помню, – ответил Курт.
– А я помню, – оживилась Марта, – мы ели рыбу в столовой института. Ты ещё похвалил: «Какая вкусная рыба!»
– Точно, – подтвердил Курт, – была рыба. Фосфор?
– Вполне возможно и фосфор, – согласился Бихель, – а, может быть, что-то другое. А какая рыба была?
– Какая-то плоская. Не знаю. Я не рыбак.
– Камбала? Дорада?
– Может быть.
– А с чем рыбка была? Что на гарнир? Рис? Картофель?
– Вот это не помню, – сказал Курт.
– Я тоже не помню, – сказала Марта
– Алкоголь вы в этот день не пили?
– Что Вы! Вы же сами сказали: «Никакого алкоголя. Даже пива!» А мы люди дисциплинированные.
– Хорошо, понятно. И, вот, ведь, что интересно, гулпанцин повлиял на вас обоих. И с потенцией всё в порядке и с овуляцией. То есть что-то повлияло на вас обоих. Некий фактор Х. Может, рыба, может, не рыба. Может быть, Ваши духи, фрау Вернер.
– Или цветы, которыми я торгую, – улыбнулась Марта.
– Или мои пирожные, – поддержал Курт.
– Кстати, пирожные превосходные.
– Угощайтесь ещё! Эклер попробуйте!
– Спасибо! Очень вкусно. Ещё один интересный момент, когда вы вернулись домой у вас было ещё два половых акта, верно?
– Верно. Правда, каждый последующий хуже предыдущего.
– То есть действия лекарства и какого-то неизвестного фактора хватило ещё на два раза. Потом действие этого фактора прекратилось. Ведь лекарство вы принимали ещё месяц.
– А может быть, – предположил Курт, – дело в том, что мы вышли из стерильных условий лаборатории и снова заразились вирусом?
– Нет. Этот вариант исключён. Дело в том, что гулпанцин не убивает вирус. Он действует по-другому. Он как бы блокирует команды, которые вирус даёт организму. Ну, вы понимаете, что я говорю образно. Но вот, допустим, Вы хотите обнять супругу. Вирус орёт: «Не сметь без окситоцина!», а Вы на него не обращаете внимания и делаете своё дело.
– Без окситоцина… –вздохнул Курт.
– Да, окситоцина в вашей крови не было обнаружено.
– Знаете, когда разразилась пандемия и выяснилось, что проблема в отсутствии окситоцина, то есть в отсутствии любви мы были очень удивлены. Если не у нас любовь, тогда что же есть любовь?
– Да, я вижу, какие у вас нежные отношения. Знаете, мы с моей супругой тоже недоумевали: если у нас не любовь, что же тогда – любовь? В прочем, к делу. Я к вам с предложением или с просьбой, это уж как истолкуете. В общем, я очень прошу вас продолжить участие в эксперименте. Конкретно я предлагаю вот что: приезжайте к нам. Мы поселим вас в особняке недалеко от лаборатории. Место красивое, парк. Четырёхразовое питание. Вы ни в чём нуждаться не будете. Медицинское обслуживание на высшем уровне. Разумеется, забота о малышке. На работу ездить вам не придётся. Вам будет выплачиваться ежемесячное пособие. Сумму мы оговорим. Считайте, что мы нанимаем вас на работу. Всё, что от вас требуется, это всегда находиться в доступности. Нет, вы ни в коем случае не будете затворникам. Хотите погулять по городу – пожалуйста. Навестить родственников, друзей, принять кого-то у себя – пожалуйста! Но если выходите за пределы территории института, ставьте нас в известность. Всегда. Даже если вы вышли на пять минут за газетой. Звоните мне или кому-то из моих помощников. Это будет записано в контракте. Эксперименты будут несложные и не опасные. Вам будут давать гулпанцин в сочетании, ну, например, с рыбой. Не поможет – дадим, скажем, с ванилином или что там ещё в пирожные добавляют? Или поставят в комнату букет роз, а следующий раз – гладиолусы, а потом – хризантемы, астры, ну, и так далее. И вот так, путём перебора, мы надеемся найти этот фактор Х. В общем, несложно и приятно. Живите, играйте с малышкой, гуляйте, смотрите телевизор. Ваша задача (если получится, конечно) зачать и родить второго ребёнка.
Супруги переглянулись:
– Господин Бихель, – сказала Марта, – мы ещё не думали заводить второго ребёнка.
– А вы подумайте! – рассмеялся Бихель, – Разумеется, выбор за Вами. Вы ничего никому не обязаны. Но подумайте: речь идёт о спасении Человечества. Возможно, это шанс. И если мы его упустим, то погибнем. Люди жертвовали собой ради Человечества. А от вас никто не ждёт ужасной жертвы. Дети – это счастье! Будет у вас двое детей и это – цена за спасение Человечества. Как Вы понимаете, ваши дети будут на всю жизнь обеспечены и ни в чём нуждаться не будут, как и вы. И ваша семья станет символом восстановления Человечества. Будете жить в почёте и всеобщей любви. Про вас будут говорить: «Это те самые Вернеры!» В общем, вам решать. Подумайте! Откажетесь, ваше право. Но на вашем месте я бы не стал отказываться.
– Хорошо, господин Бихлер, мы подумаем.
– И… вот ещё… есть один щекотливый момент.
– Какой же?
– Может быть, вам придётся вступать в половые отношения не только друг с другом, но и с другими людьми. Это не обязательное условие. Это вопрос. Если вы согласитесь на продолжение эксперимента в принципе, но категорически откажетесь от секса с посторонними, мы вас поймём и настаивать не будем. Но если вы согласитесь, шансы на спасение Человечества увеличатся. Только ваша добрая воля. Да – да, нет – нет. Да это, возможно, и не понадобится. Уж извините, что я вынужден говорить вам об этом.
– Хорошо, господин Бихель, мы обо всём подумаем, посоветуемся с родными.
В этот момент Мадлен захныкала.
– Господин Бихель, – сказала Марта, – извините, но я пойду к ребёнку.
– Да, конечно. Я сказал всё, что хотел. Какая умная девочка! Дала закончить серьёзный разговор. В общем, подумайте. А малышке Мадлен желаю братика или сестричку. Вместе им будет веселее. Жду вашего звонка. Всего хорошего!
– И Вам, господин Бихель.

Неделю спустя Вернеры переехали в Гамбург.
Бихель сдержал свои обещания. В распоряжение Вернеров был предоставлен небольшой уютный особняк из тёмного кирпича: прихожая, гостиная, кухня, спальня, детская и санузел. Находился особняк в шикарном старинном парке. С юридической точки зрения это был не парк, а территория одного из отделений института вирусологии, но по сути – небольшой парк: деревья, дорожки, скамейки. И никого посторонних: только сотрудники и испытуемые.
Бихель хотел нанять кухарку, но Марта заявила, что желает готовить сама. Бихель возразил: дело не в том, что он не верит в кулинарные способности Марты. Просто он чётко должен знать, что именно супруги ели. Иногда, в осуществление эксперимента, придётся есть какие-то определённые продукты, а от каких-то других, наоборот, на время отказаться.
– Что ж, – сказала Марта, – значит, будем согласовывать меню
– Хорошо, согласился Бихель, – но оговариваем всё, вплоть до приправ.
– Договорились
И началась у Вернеров другая жизнь.
Каждое утро у них брали анализы. Потом, как правило, – весь день свободный. Супруги занимались дочкой (от этого их, конечно, никто не освобождал), гуляли по парку, беседовали, читали книги и газеты, играли в карты, в шашки, в шахматы.
Иногда с разрешения Бихеля ездили гулять по Гамбургу, реже – в Ольденбург, один раз совершили дальнюю вылазку – в Мюнхен на день рождения к дяде Карлу (дядя Марты). Требование Бихеля – подробно записывать все свои действия и, главное, что они ели.
Курт сказал, что боится потерять квалификацию и, с одобрения Бихеля, стал делать пирожные для институтского буфета. Дополнительный заработок, кстати. Пирожные сотрудникам очень нравились.
Родственники и друзья приезжали к Вернерам. В основном же общение было с сотрудниками, которые выходили в парк, покурить и передохнуть. Особенно Марта подружилась с молодой лаборанткой по имени Гретхен. Той самой, которая брала у супругов кровь.
Друзья и родственники часто навещали их. Чаще всего, конечно, родители и Клара – сестра Марты.
Мадлен стала всеобщей любимицей. Сотрудники умилялись, агукали. Часто дарили подарки, особенно Бихель.
Лекарство Вернеры получали каждый день. А диету им меняли дважды в неделю, обычно, по понедельникам и четвергам. В первый же день им дали рыбу. Но эффекта это не дало. Рыбу пробовали давать ещё несколько раз. Разную рыбу. С разными гарнирами. К сожалению, не помогло. Потом им давали разные пирожные, ставили в их комнаты цветы, то розы, то пионы, то левкое, то флоксы, то герберы, то астры.
Увы. Результатов не было. По крайней мере, пока. Бихель просил супругов вспомнить в деталях тот день, но прошло больше года и это было нереально.
Каждый вечер Курт и Марта ложились в постель. Но… увы!

@ – Да, окситоцина в вашей крови не было обнаружено. @

Тогда уж "повышения уровня окситоцина". Этот гормон отвечает не только за любовь, но и вообще за доверие к людям. А у женщины после рождения ребёнка -- за лактацию и импиринг.

_________________
Что нам действительно нужно, так это воображение, но воображение в надёжной смирительной рубашке. (Ричард Фейнман)

Да, пожалуй!

По Вашей теории, это происходит потому, что близкого родственника человек слишком хорошо знает с детства. А если отец с матерью в разводе и видит дочь лишь изредка? А если брата забрали в кадетское училище, и сестру он не видел много лет? А если у какого-то народа дом разделен на женскую и мужскую половины, причём мальчика забирают на мужскую ещё ребёнком?

_________________
Что нам действительно нужно, так это воображение, но воображение в надёжной смирительной рубашке. (Ричард Фейнман)