Ни для кого не секрет, что насчет «Роди и откажись – лишь бы не аборт» активно тарахтят уже года два, если не больше (а начали и еще раньше, с меньшей интенсивностью только). Однако на днях я услышал некоторые «особенности» юридической стороны программы в наши дни от своего пациента - квалифицированного юриста. То же, что этот юрист попал в травматологию после покушения на него именно ввиду этой стороны его деятельности (хотя и весьма «экзотичным» - пока? – способом) еще более подтверждает, что всё сказанное им – правда.
В самом деле: все (или по крайней мере – 28 человек разного возраста, с кем я уже заговаривал на эту тему в эти дни) уверены, что «всё просто»: отказываются от аборта, рожают, отказываются от ребенка (некоторые формулируют: «пишется согласие на усыновление») – и всё. Потому я собственно и пришел к выводу, что многие просто могут не знать этих особенностей, и взял на себя смелость вначале рассказать это своим студентам (по их реакции также удостоверившись, что никто из них ничего такого не знал), ну а затем уже разместить это на форуме – возможно кому-то пригодится - в спорах ли, при разъяснительной работе или иных ситуациях.
Так вот, как раз такое дело этот юрист и вёл (то есть, имеется реальный прецедент). Некая девица (назовём ее Пуся), желая сделать аборт, каким-то образом нарвалась на церковных активистов и они начали крутить ей мозги в определенную сторону. Пуся к мамане. Маманя, естественно: «А чё? Могёт быть оно и к лучшему? Для здоровья опять же лучше». Так Пуся, успокоенная, как говорится «доносила», родила, в положенный срок покинула роддом, вот только знать не знала, что дальше будет.
А между тем, все ее данные в роддоме ведь остались, не так ли? туда же ведь только с паспортом берут, да и с медстраховкой опять же (а если роды платные –можно только с паспортом, так всё равно вся личная информация будет).
Так вот, выписалась это она, а через три дня притопала к Пусеньке домой мадама из опеки и говорит ее родным: а вы знаете, что у вашей дочки ребенок родился? – Вестимо, знаем, сами ей советовали, лишь бы не аборт. Да и чё вам-то, она ж совершеннолетняя? – Это ничего не значит. Значение для опеки имеет то, что он родился. Значит, она не скрывала от вас беременность? – Нет. – И не врала вам, что ребенок умер во время родов? – Нет, она отказалась как и хотела. И нам так сказала. – Ну мало ли, что она хотела? А вы забрать своего внука не хотите? – А че? Она ж отказалась? – Так-с, значит, не хотите? Ну-ну.
Опекунша уходит, родственнички вздохнули спокойно. Только рано они радовались.
Через полгода пришла повестка Пусе на суд: лишать ее родительских прав (вот тогда-то об этом деле и узнал адвокат – его очередь как раз подошла «социальным защитником» быть – бесплатным то есть). Она хотя всё ему рассказала, но на суд не пошла. Хотя если бы и пошла – ничто бы не изменилось. Как не влияет на дальнейшее и судьба ребенка: оформят ли опеку родственники, останется ли он в доме малютки, или даже его усыновят.
Вскоре после суда на работу Пусе пришел исполнительный лист о взыскании алиментов в пользу несовершеннолетнего; (Семейный кодекс. ст. 71, п. 2).
Затем опека уведомила, что хотя ребенок и отказник, но за ним закрепляется соответствующая часть жилья его биологической матери (это чтобы, если доживет детка до совершеннолетия, не обременять государство его жилищными условиями). Теперь продать квартиру, или поменять, или еще что Пученька сможет только с согласия органов опеки, а также приемной семьи ребенка (если усыновлен), и с сохранением доли этому ребенку в новом жилье. Другими словами, воспитанная неизвестно кем деточка придет к ней после совершеннолетия жить (или имеет право требовать отступных).
Такие вот материальные последствия – о которых, заметим, опека ей сообщила только в качестве давления, чтобы забрала ребенка, от которого уже отказалась («А что? Мы не юрисконсульты! Незнание законов не освобождает от ответственности!). Ну, а каковы психологические? – известно какие. О том что она, такая-сякая, родила и бросила, помимо всех родственников (которым любезно сообщит это опека в поисках тех из них, кто захочет забрать ребенка) будут знать работодатель и коллеги (исполнительный лис же на работу пришел), ТСЖ и/или иные инстанции, решающие вопросы собственников жилья. ЧтО они будут думать о «кукушке» (если не хуже) – ясно. Известная «традиция» усыновителей поверещать на биологическую мамашу «Как это она так могла?» - само собой. Некоторые даже ее сфотографировать могут, а потом в сеть выложить на форум таких же «приемных ванилек»: вот она, та тварь, которая родила и бросила Толясика-Вовасика-Михасика, а мы, добрые и верующие люди, его милосердно подобрали, облагодетельствовали и вот, воспитываем…
В итоге для мамаши-отказницы наступают все обязательства в связи с рождением ребенка: финансовые обязательства перед ним, поражение в правах распоряжаться своим имуществом, а уж тайна личной жизни идет по известному адресу, и даже отнюдь не мелкими шажками…
Но и это еще не всё. Дело еще было и в том, что вскоре обнаружилось: ее Ванечка оказался, как модно теперь говорить «с особенностями психического развития». И если раньше принятие таких детей в специнтернат имело цель известно какую (чтоб родственники. говоря прямо, не коцнули дурачка – тотчас ли, или когда уж совсем достанет), то теперь православная активность заработала со страшной силой – ей и двери разрисовали соответствующими надписями, и всем соседям рассказали, и много еще чего…
Не говоря уже о том, что Пусеньку предупредили: алименты ребенку-инвалиду должны выплачиваться пожизненно, а поскольку он недееспособен – то дилье продать вообще нельзя без согласия органов опеки будет нельзя никогда («Такая вот защита прав идиота за счет прав его матери» - вздохнул при этом мой пациент-адвокат).
Федеральная выплата неработающей по уходу за ребенком-инвалидом около 5500 рублей. Парень, который с Пусенькой, как теперь говорят «встречался», разругался: «У нас в роду илиотов не было, значит - это от тебя гниль идет. И вообще неизвестно, от кого ты его сделала. И вообще не зря деды-прадеды говорили про первого-то мужика. А когда мы с тобой в первый раз, у тебя чевой-то крови не было»… ну и весь известный спектр вплоть до телегонии. Пусенька в истерике к родителям: сами-де насоветовали, а теперь что? – «А не надо было гулять! На всех нас позор навлекла, всю округу наслушИли, а теперь еще из-за тебя и съехать нельзя, квартиру ж не продать»…
«Три последующих месяца, - продолжал адвокат, - Я ничем не мог ей помочь – в смысле юридическом. Конечно, у Пуси были варианты, типа шарлатански собирать «на лечение бедного сыначки за границей» - но Пуся оказалась не столь продвинутой в мошенничестве. Или поместить в дом ребенка «временно, по трудной жизненной ситуации» (тем более родственники ее действительно из дома попёрли, так что я как юрист это бы подтвердил), а потом за некоторую толику деньжат продлять заявление. Но всё кончилось проще: через три месяца боженька прибрал младенчика. На вскрытии я не настаивал, а ее богобоязненные родственники еще и начали тарахтеть, что это кощунство и иже с ним… Некрасова даже цитировали, не мать их и не так…» (при этом пассаже я рискнул вставить: «Ай-ай, опять военно-империалистические выражения, смоляной фал им куда не надо, и тридцать раз утонуть в тухлой воде»… в общем, мы с ним друг друга поняли. Да и надо ж было обстановку как-то разрядить, не так ли? – уж больно паршиво, в части эмоций хотя бы, было и ему, и мне заодно).
Все эти обстоятельстива, в качестве прецедента адвокат (который был к тому же и преподавателем) рассказал своим студентам, и даже оформил в виде ситуационной задачи. Студенты понесли это дальше - и лично, и в сети. Хорошо подогрела ситуацию и известная всем история в соседнем городе
http://www.newsru.com/religy/07may2015/babybox.html?nrНу действительно, разве можно допустить, чтоб мамашку-отказняшку и не доить, и не давить, и не гнобить? Да никак не возможно. И то: католики – они ж того, враги православия…
… Ну, а еще через некоторое время адвокат и стал нашим пациентом. Притом, внеочаговый остеосинтез дело такое – и долгое, и в части обезболивания специфичное, так что к разговорам располагает вполне – почему бы и не к таким?