Форум атеистов Рунета

Стихи Маяковского - атеиста!

Иисус же знал, что избранный им вовеки будет нести клеймо предателя, и его удел – ненависть и презрение всех христиан.
[color=#0000FF]20 Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками;
.

Иуда, — сказал Иисус и молнией своего взора осветил ту чудовищную груду насторожившихся теней, что была душой Искариота, — но в бездонную глубину ее не мог проникнуть. — Иуда! Целованием ли предаешь сына человеческого?
И видел, как дрогнул и пришел в движение весь этот чудовищный хаос. Безмолвным и строгим, как смерть в своем гордом величии, стоял Иуда из Кариота, а внутри его все стенало, гремело и выло тысячью буйных и огненных голосов:
«Да! Целованием любви предаем мы тебя. Целованием любви предаем мы тебя на поругание, на истязания, на смерть! Голосом любви скликаем мы палачей из темных нор и ставим крест — и высоко над теменем земли мы поднимаем на кресте любовью распятую любовь».
Так стоял Иуда, безмолвный и холодный, как смерть, а крику души его отвечали крики и шум, поднявшиеся вокруг Иисуса.

а за что его осудили то?

Будучи отмытым и переодетым в чистую хламиду, арестант выглядел вполне прилично. Теперь было видно, что ему было лет 30, что у него умное, располагающее к себе лицо и редкие для туземцев серо-голубые глаза.

- Латынь знаешь? – спросил я
- Знаю, доминус.
- Уже хорошо. Итак, тебя зовут… - я сверился с письмом, - Иешуа, родом из Назарета, что в Галилее. Правильно?
- Да. Правильно.
- Тут сказано, что ты объявлял себя царем Иудеи. Правильно?
- Это меня оклеветали. Сам посуди, разве похож я на иудейского царя?
Я вздохнул и сделал глоток вина, разбавленного холодной водой. Клянусь Капитолийской волчицей, на царя он был не похож. Но Азия – такое место, где все не как у людей.
- Здесь я задаю вопросы, мальчик, а не ты. Как, по-твоему, я похож на иудея?
- Нет, доминус.
- Правильно. Я не иудей, а римский всадник. Откуда я могу знать, как должны выглядеть ваши цари? Может, им и полагается быть нищими оборванцами с подбитым глазом. Еще раз спрашиваю: ты объявлял себя царем Иудеи?
- Нет, доминус, - снова ответил Иешуа.
- А Каиафа пишет, что объявлял. Ты утверждаешь, что Каиафа лжет?
- Да, доминус. Он лжет.
Над этим стоило подумать.Если Каиафа за что-то невзлюбил этого парнишку из Назарета, то вполне бы мог попытаться убрать его руками римлян. Очень удобно: ненавистные оккупанты-язычники распяли невинного юношу. Но он ведь не дурак, этот Каиафа, а донос дурацкий. Куда умнее было бы написать, что Иешуа такой-то при свидетелях в корчме назвал Тиберия Цезаря скотиной. Свидетели – не проблема, и вышла бы история, внушающая доверие. Тиберий действительно скотина, по всей империи его называют старым козлом и вонючей гиеной… Будь написано так, я легко отправил бы арестанта на крест за оскорбление величества. Но написано «объявлял себя царем Иудеи», а это доверия не внушает. И кстати, интересно, чем туземному жрецу так досадил этот Иешуа?
Я вернулся и вновь обратился к арестанту.
Я хочу знать, как ты получаешь еду, одежду, кров и деньги.
- Когда нечего есть, я ловлю рыбу или, бывает, за небольшие деньги делаю какую-нибудь плотницкую работу. Еще иногда я помогаю писать письма, а иногда я лечу людей. За это я платы не требую, но мне дарят что-нибудь из благодарности. Иногда добрые люди просто дают мне еду или несколько монет.
- Просто дают? То есть, ты попрошайничаешь?
- Нет, доминус. Я рассказываю людям о разных вещах.
- О каких вещах?
- Понемногу о всех вещах, что происходят на небе и на земле.
- Ты философ? Или, может быть, прорицатель, и разговариваешь с богами?
- С одним богом, доминус. Есть только один бог.
- Только один бог, говоришь? Может быть, может быть. То же сказано у Платона, и так же говорят адепты Митры, Непобедимого Солнца. То же самое говорят ваши жрецы. Парсы же говорят, что богов два, добрый и злой. Гесиод рассказывал о многих богах, а Сократ полагал, что богов нет вовсе, а есть лишь гении. С другой стороны, Эпикур доказывал, что если даже есть боги, то они пребывают в идеальном блаженстве, и им до нас нет никакого дела. Как и нам до них. Так с каким богом разговариваешь ты? С неназываемым богом иудеев? С солнечным Митрой? Или с первоначалом всех форм и вещей, что у Платона?
Иешуа пожал плечами:
- Мне кажется, все эти достойные люди говорили об одном и том же боге. Только представляли себе его по-разному.
- Что ж, это не самая глупая мысль. Нечто подобное говорил Ксенофан, представлявший бога в виде идеальной сферы, не схожей ни с живыми существами, ни с небесными светилами. Так что ты говорил об этом одном боге?
- Я говорил: бог – любящий отец всем людям, и желает всем лишь добра, а беды происходят от человеческих ошибок, или от жадности, или от незнания, или от других человеческих пороков. Я говорил: бог хочет лишь того, чтобы люди жили по любви, правде и справедливости. Я говорил: богу не нужны храмовые церемонии и всякие подношения, потому что он, как творец всего, сам не нуждается ни в чем.
Интуиция подсказывала мне, что мы добрались до сути происходящего.
- Не нужны церемонии и подношения? – переспросил я.
- Так, доминус, - подтвердил Иешуа, - ведь если бы бог в чем-либо нуждался, он сотворил бы это для себя, как сотворил небо и землю. Ты ведь согласишься, доминус, что если бог сотворил все сущее, то он всем и владеет. А не бессмысленно ли подносить кому-либо в дар то, что и так ему принадлежит?
- Гадес и вороны! – от избытка чувств я хлопнул ладонями по коленям, - теперь я понимаю, почему Каиафа так ополчился на тебя. При таком владении риторикой ты мог бы разорить все жреческое сословие Иерусалима!