Форум атеистов Рунета

– Вот, Танечка, тебе помощник, – радостно сообщила Марина Вячеславовна, – Саша, книги складывай к Тане на стол.
Саша покраснел. Таня подняла глаза и тоже покраснела. Марина Вячеславовна удовлетворённо отметила это. Про себя, разумеется.
Сашино сердце колотилось как бешенное и, казалось, сейчас выпрыгнет через рот. Сложное чувство, радость и, одновременно, паническая атака. В прочем, этого термина Саша не знал. Он молча таскал книги. Таня тоже молчала. Говорила только Марина Вячеславовна:
– Молодцы, ребятки! Так мы за 2 урока управимся.
Урок труда был сдвоенным.
– А Саша молодец! Сильный какой! Сколько книг сразу тащит. Сколько у тебя по физкультуре?
– В прошлом году, было четыре.
Саша был в ужасе. Как он выдержит два урока! Но хорошо-то как! Особенно он боялся момента, когда все книги будут перенесены в заднюю комнату и ему придётся сесть за один стол с Таней. И заговорить. Как?!!! Или молчать, как пень? Ещё хуже.
А книги таяли быстро. Восемь ходок и все книги перекочевали на стол к Сизовой.
– Ну, вот и молодец, – пропела Марина Вячеславовна, – А вот теперь Таня, расскажи Саше, что делать.
Таня, красная как рак, стала показывать не менее красному Саше, как надо клеить книги.
– Правильно, Танечка, – ворковала Марина Вячеславовна, – ну, продолжайте, цыплятки, а я отойду ненадолго.
Цыплятки работали молча. И, наверное, так бы и не проронили ни слова до конца урока, но Марина Вячеславовна этого допустить не могла. Через пять минут она вернулась. Дала пару советов по ремонту книг, сама включилась в работу. При всём при том не переставала говорить, активно пытаясь втянуть в беседу ребят.
– Таня, так ты жила в ГДР? А в каком городе?
– В Ляйпциге. Не в самом городе, конечно, а в военном городке.
Так и сказала на саксонкий манер: не «в Лейпциге», а в «Ляйпциге»…
– Ой, как интересно, расскажи!
Таня начала рассказывать: про жизнь и быт в военном городке, про родителей, про свою школу, про Германию, про Лейпциг… Рассказывала она сбивчиво, всё время краснела, смущалась. Марина Вячеславовна расспрашивала её и, честно говоря, тянула из неё слова. Правда, делала это предельно деликатно.
– А музеи в Лейпциге есть? Я так люблю музеи!
– Да.
– Какие?
– Голезский дворец, музей Грасси, музей изобразительных искусств.
– Расскажи!
И Таня Рассказывала. Саша и Марина Вячеславовна узнали много для себя интересного. Возле Лейпцига проходила знаменитая Битва Народов, по поводу чего установлен монумент. В городе жили Мендельсон, Вагнер. Жил и был похоронен Бах. Гёте учился в местном университете. Оказывается, у Лейпцига есть славянское название: Липск. Ну, да, в Германии же живут славяне – лужичане.
– А театры в Лейпциге какие?
– Оперный.
– Расскажи!
Разумеется, время от времени Марина Вячеславовна и к Саше обращалась.
– Саша, а ты театры любишь?
– Люблю.
– А какие больше?
Саша снова покраснел. Он постеснялся признаться, что любит кукольный театр. Сочтут ребёнком. К счастью, не так давно он был с мамой в оперном театре на «Борисе Годунове» о чём он и рассказал.
Иногда Марина Вячеславовна отходила. И в эти моменты Саша и Таня терялись. Оба. Не знали, что сказать. Но молчать. Давили из себя какие-то незначащие фразы типа: «Дай ножницы»
Работа, тем временем, двигалась довольно быстро. Иногда Марина Вячеславовна давала указания, мол, не так надо, а вот так, но очень мягко, даже ласково и совсем не обидно (не то что Василий Савельич!).
В какой-то момент Марина Вячеславовна сказала:
– Устала я что-то. Так, ребятки, перерыв! Мойте руки! Будем чай пить.
К чаю были пирожки с абрикосовым варением, которые Марина Вячеславовна пекла сама. И варенье тоже варила сама. Пирожки – объедение.
Потом говорили о футболе – конёк Саши. Болел Саша, как можно догадаться, за Куйбышевские «Крылья Советов».
Сокрушались по поводу матча с «Шахтёром», который был 13 сентября. Продули 2:0. Говорили и о будущем матче со «Спартаком». Обсуждали Александра Абрамова – тренера.
Саша удивлялся: надо же, как Марина Вячеславовна хорошо разбирается в футболе! Вот, молодец! На самом деле Марина Вячеславовна в футболе разбиралась так себе… до вчерашнего вечера, когда она специально сходила в гости к своей сестре Лилии и Геннадий, Лилин муж, заядлый болельщик и большой знаток футбола весь вечер натаскивал её. К концу вечера названия команд и имена игроков у неё от зубов отлетали.
А вот Таня в футболе не разбиралась совсем. Единственная фраза, которую она смогла вставить в разговор:
– У нас в военном городке тоже есть футбольное поле и солдаты иногда там играют.
Поэтому Марина Вячеславовна от футбола разговор увела.
Сама Марина Вячеславовна тоже рассказала много интересного. Например, во время войны разговорилась в сквере с мужчиной в очках. Оказалось, что это – Шостакович.
– Представляете?
Она жила на Красноармейской, а он – рядышком на улице Фрунзе. Нет, не подружились и в гости друг к другу не ходили. Так, здоровались иногда.
Она ещё видела Алексея Толстого, но только один раз, мельком и со спины:
– Идём мы с Ниной, с подругой, она и говорит: «Смотри! Алексей Толстой!». Я оглянулась, а он уже прошёл. Только спина. Может Нина и ошиблась? Не знаю.
На этом месте рассказа прозвенел звонок.
– Ну, давайте, ребятки, отдохните и после перемены вас жду.
Саша встал и вышел, не дожидаясь Таню. Не хватало ещё, чтобы они вышли вместе! Всю перемену он шлялся по школе, стараясь успокоиться. Он понимал, что на лице его блуждает дурацкая улыбка и старался придать лицу какое-нибудь другое выражение. И не понимал, что эти попытки делают выражение лица ещё более глупым.
С одноклассниками встречаться не хотелось, поэтому он бродил сначала по второму этажу, а потом по третьему (мастерские находились на первом). И всё-таки столкнулся с Витькой Семёновым.
– Ну, как? ¬– спросил Витька, – чем занимались?
– Книги клеили, – стараясь придать лицу равнодушное выражение ответил Саша.
– Повезло тебе, Лях! – одобрил Витька, – а что за девчонка с тобой там была?
– Сизова, – ещё более равнодушным тоном ответил Саша.
– Ясно, – и Витька ушёл по своим делам.
После звонка разговор пошёл живее. Марина Вячеславовна рассказывала об интересных случаях из своей жизни. Например, как пьяный знакомый вытолкнул ей босяком на улицу.
– Я не знала, что он так пьёт. Казалось, такой интеллигентный человек. Пришла в гости. Он пьёт и мне наливает. Ну, я-то не пью. Немного выпила для приличия. А тут я сказала что-то, уже сама не помню. Ему не понравилось. Он ругаться начал. Вдруг говорит: «Уходи!» Удивилась. «Ладно, говорю, уйду» Начала собираться. А он орёт: «Убирайся! Духу чтоб твоего тут не было!» И как начал меня выпихивать! Совсем сумасшедший был. Не соображал ничего. Ну, хоть не ударил. Пальто накинуть успела. А шапку – нет. Главное, сапожки обуть не успела. Кричу: «Уйду я! Обуться дай!» Не слышит. Орёт. Выпихнул. А март месяц. Снег тает. Лужи. Стучу я в дверь. Из-за двери – мат. Потом, ушёл в комнату. Ну, что делать? Вот ты бы, Таня, как поступила?
– Наверное, в милицию бы пошла.
– Вот так я и сделала. В чулках по мартовским лужам. Там мне посочувствовали. Отправили машину. А он уснул, двери не открывают. Мне и говорят: «Ничего не можем сделать. Ломать дверь не можем» Ну, а мне что делать? Позвонила Нине, подружке, попросила зайти в милицию, занести какую-нибудь обувь. Пришла, принесла. Нога у неё больше моей на 3 номера, но хоть до дому дошла. Подруга со мной поднялась, вскипятила чаю, растёрла мне ноги водкой с уксусом. Заставила и внутрь принять. Но, вроде, обошлось. Не заболела.
– А с этим что дальше было? – спросил Саша, скорчив на слове «этим» брезгливую гримасу.
– Проспался. Просил прощения. Шапку и сапоги вернул.
– Ну, а Вы? – спросила Таня.
– Не простила. Зачем мне такой?
– Ну, и правильно! – поддержал Саша.
Саша больше не краснел… ну, почти. Он тоже рассказывал истории из своей жизни. Например, как однажды он снял с дерева котёнка. Бедняга залез, а слезть боялся, мяукал. Дерево высокое, но при этом тонкое. Народ столпился внизу, но все боялись А Саша полез.
– Чувствую: если полезу выше, дерево согнётся. А руки аккурат до той ветки дотягиваются, где котёнок сидит. Он мои руки нюхает, но взять его под лапы или за шкирку не получается. Мне снизу советуют: «Хватай его за что получится». Я его, бедненького, ухватил за шерсть на лапе, подтянул ближе, перехватил удобнее сначала за лапу, а потом – под лапы. Еле сам не свалился! А как спускаться с котёнком? Руки обе нужны. Я его посадил себе на спину. Он аж вцепился в пальто. Так мы и слезли. Только земли достигли, котёнок прыг – наутёк. А девушка одна сказала: «Вот, есть в нашем дворе настоящие мужчины!»
Саша распустил павлиний хвост. Он сыпал остротами и радовался, когда его шутки вызывали смех или, хотя бы улыбку у Марины Вячеславовны и, тем более, у Тани. Стараясь подражать голосу и манерам Райкина, наизусть прочёл «Жизненную лестницу»:
– Боренька! … На трамвайчике доберусь!
И Таня смеялась! В какой-то момент Саша бросил на неё влюблённый взгляд и сам это понял. Заметили ли это Таня и Марина Вячеславовна? Наверное.
Да, эти два урока труда, проведённые в библиотеке, Саша потом будет вспоминать как один из самых счастливых моментов в жизни.
Прозвенел звонок. Небольшая стопка книг осталась на столе:
– Ничего, – успокоила марина Вячеславовна, – эти я уж сама доделаю. Ну, молодцы! Славно поработали! Спасибо! Да и вам на пользу. Теперь знаете, как починить книжку, если, скажем, переплёт оторвётся.
Ребята попрощались с Мариной Вячеславовной и пошли на перемену. Друг с другом они не прощались: ведь предстояло ещё 3 урока. Пошли порознь, а не беседуя, как мог бы подумать читатель.
А потом был обычный урок алгебры. В какой-то момент Ирина Павловна заметила, что Саша думает о своём:
– Лящук! О чём ты думаешь?
К счастью Саша успел ухватить краешком внимания последнюю фразу и ответил впопад. Потом были ещё химия и история. А потом Саша и Таня пошли домой. Каждый к себе. И Саша не нёс Танин портфель, как мог бы подумать читатель. Но что творилось в душе у Саши и что творилось в душе у Тани!
А Марина Вячеславовна дождалась конца уроков и, как было условлено, постучалась в кабинет к директору.
– Ну, как? – спросила Тамара Дмитриевна.
– Очень хорошо! Всё по плану! Ворковали как голубки! – и Марина Вячеславовна радостно улыбнулась.

Вот, говорю: готовился. И матч это был на самом деле и кончился с этим счётом. И Шостакович и Толстой, действительно, были в эвакуации в Куйбышеве и Шостакович, действительно, жил на ул. Фрунзе.

Про Шостаковича я читал где-то. И как он в пожарной дружине в Ленинграде был, несмотря на больное сердце

_________________
Пока нас окружает ложь, в этом мире возможно всё. Значит, и для нас нет ничего невозможного

Стоит исправить. Заметил "в прочем" раздельно. По смыслу союз, пишется вместе. Несколько раз было. Запустите поиск с начала.

Это в какой главе?

25
Прошёл без малого месяц. 10 октября Марина Вячеславовна как обычно пришла в школу. В вестибюле она столкнулась с директриссой.
– Марина Вячеславовна, – сказала Тамара Дмитриевна, – вот Вы-то мне и нужны. Зайдите, пожалуйста, ко мне в начале второго урока. Надо поговорить.
– Разговор снова пойдёт о нашей парочке: о Лящуке и Сизовой, – сказала Тамара Дмитриевна, когда Марина Вячеславовна вошла в кабинет и села напротив её стола, – Кстати, у Вас нет о них новой информации.
– Нет, Тамара Дмитриевна, я ничего нового о них не знаю.
– Вот и я, представьте себе, тоже ничего не знаю. И не представляю, как узнать. Не могу же я за ними шпионить или кого-то посылать, чтобы шпионил! А знать нужно. А знать бы нам следовало.
– Вы хотите, чтобы я что-то разведала?
– Нет, что Вы! Хотя, конечно, если что-то узнаете, я надеюсь, Вы сообщите мне?
– Да, конечно.
– Но я хотела бы попросить Вас о другом. Подождите, не сбивайте меня. Я хочу изложить последовательно.
– Да-да, извините.
– Итак, что мы имеем? Два влюблённых школьника. Что нам нужно? Нужно, постараться сделать так, чтобы они поженились и, главное, чтобы у них родились дети. Ну, хотя бы один ребёнок. В этом заинтересованы и мы и государство, ну, и конечно, сами дети, только не уверена, что они это понимают. В общем, нужно предельно деликатно и тактично их к этому решению подтолкнуть. Первую операцию мы провели блестяще. Точнее, Вы, за что Вам огромное спасибо. А дальше? Что делать дальше? Ведь мы даже не знаем, что сейчас происходит с ними. Я спрашивала у учителей. Явных признаков сближения нет. Никто не видел их вдвоём. Ну, а с другой стороны, а как бы могло быть? Чтобы они ходили, обнявшись, по школе и целовались в рекреациях на переменах? Чтобы Лящук объявил перед классом, что женится на Сизовой? Учителя никаких изменений не видят. А у учеников спрашивать я не стану по этическим соображениям. Нет, ну, как бы это выглядело, вызываю я ученика в кабинет: «Тебе задание! Проследи за Лящуком и Сизовой!»! Может быть эти двое и встречаются где-то вдали от школы, в каком-нибудь дальнем закутке Струковского сада или обжимаются по парадным. Но даже, если это так, шансы, что эти обжимания кончатся свадьбой, крайне малы. Все мы были подростками, все влюблялись, но в подавляющем большинстве случаев это кончилось ничем. А оставить всё на произвол судьбы мы не имеем права. К тому же я рассказала обо всём в РОНО. Меня трясут, требуют результатов. А мне и сказать им нечего. Конечно, мы можем ещё раз свести их как бы случайно, но не думаю, что это что-то даст. К тому же они начнут догадываться, что на самом деле всё не так уж и случайно. А это может вызвать протест, например. В общем, не вижу другого выхода, как раскрыть карты. Просто сказать ребятам: «Вы же любите друг друга! Ну, так женитесь! А мы не против! Мы очень даже за. Мы поможем!» Понимаю, что это более чем рискованно, что это может вызвать совершенно иную реакцию, чем мы хотим, что они могут замкнуться в себе, но другого выхода не вижу. А Вы что думаете по этому поводу?
Марина Вячеславовна пожала плечами.
– Не знаю. Пожалуй, Вы правы.
– Ну, а раз так, то сделать это, как Вы уже догадались, я попрошу Вас. Во-первых, у Вас блестяще получилось первый раз. Во-вторых, у Вас к ним, кажется, есть ключи. В-третьих, мы, как бы хорошо к ним не относились, мы для них – начальство. Можем наказать, двойку поставить. То ли дело, библиотекарь! Они Вам не подчинены, значит не боятся Вас, значит, смогут Вам довериться. Тогда с пирожками Вы придумали замечательно. Просто гениально! Марина Вячеславовна, очень Вас прошу, ещё раз поговорите с ними.
Марина Вячеславовна молчала несколько секунд:
– Да, Тамара Дмитриевна, задали Вы мне задачку…
– Ну, не только же ученикам задачки задавать!
– Думаю… Не представляю, с какого конца подойти, как начать.
– Вот думайте! Не спешите. Никто не предлагает Вам сделать это немедленно. И я помогу думать. У Вас всё получится. Я в Вас верю.

Во всех.

Вот так ищите:

Понял. Буду исправлять.

Глава 26

В жизни Саши и Тани за этот месяц, действительно, ничего не изменилось. Они ходили в школу, делали домашние задания, ходили в кино, гуляли (но не друг с другом). Не общались. «Привет!» и только. Они не ходили в обнимку, они не встречались украдкой после школы, не обнимались в парадных. Саша, конечно, вспоминал события той среды, переживал их заново, но планов никаких не строил. Уж о женитьбе не думал, точно. Ему вполне хватало того, что он видит Таню каждый день (кроме воскресенья), что слышит её голос. А что ещё нужно?
По средам проходили уроки труда. Как обычно, в мастерской, а не в библиотеке. И 16 октября снова был самый обычный урок труда. А после него – самая обычная перемена. Однако, когда Саша зашёл на второй урок, Василий Савельевич, проходя мимо, сказал:
– А тебя, Лящук, снова в библиотеку зовут. Незаменимый ты, оказывается.
Вот это да! Саша ликовал. Идя по коридору, он предвкушал, как снова будет сидеть за столом с Таней и Мариной Вячеславовной, как они будут пить чай с пирожками и говорить, говорить… А вдруг этот раз Тани не будет? Вдруг Марина Вячеславовна на этот раз позвала какую-нибудь другую девочку? ... Да, это было бы печально… Ну, будем надеяться, что Таня, всё-таки, там. И, в любом случае, в библиотеке приятнее, чем в мастерской. Вот только одно непонятно, почему со второго урока? Да, лучше бы с первого. Ну… Ладно.
…
Читатель в праве спросить: почему это автор описывает только Куйбышевские события? Не забыл ли он об остальных героях повествования? Спешу ответить: нет, не забыл. Остальные герои живы, здоровы (если не считать болезни фламо) и передают читателю большой поклон. Просто в их жизни ничего нового за это время не произошло.
Профессор Одли в поте лица ищет лекарство от вируса и, пока, ничего не нашёл. Айташ приводит в порядок дом, в котором ему предстоит жить с Диларой. А вы думаете это легко, отремонтировать дом, который несколько лет простоял заброшенным? Айташ и его друзья застали дом совершенно запущенным. Лужи на полу, чёрная плесень по стенам, всюду паутина, голубиное гнездо в кухне. Надо же было всё привести в порядок! Вот, кстати, сейчас, пока Саша поднимается по лестнице, рабочий навешивает новую дверь на будущую спальню Айташа и Дилары.
Мы ещё вернёмся и в Англию, и в Турцию. А сейчас – в Куйбышев! Там скоро развернутся очень интересные события.

– Здравствуйте, Марина Вячеславовна!
– А, Саша, здравствуй! Пошли!
Женщина повела Сашу в заднюю комнату. Тани там не было. Может, ещё не пришла?
– Садись, чай будем пить. У нас с тобой будет сейчас разговор, большой и серьёзный… Да не пугайся. Приятный. Но серьёзный.
Саша удивился. При этом он сразу понял почему-то, что разговор пойдёт о Тане, но даже представить не мог, что скажет ему Марина Вячеславовна.
– Скажи, тебе нравится Таня Сизова?
Вот-так вопрос!
– Ну, нравится… – смутился Саша.
– Нравится? Да ты влюблён в неё по уши!… Подожди, – Марина Вячеславовна сделала останавливающий жест рукой, – потом ответишь, пока помолчи и слушай меня. Если я даже что-то скажу не так, возразишь потом. Удивляешься, откуда я знаю? Так видно же! Всем видно. Ну, да, всем! Представь себе! Вот заснять бы тебя на кинокамеру в тот момент, когда Таня рядом и показать тебе! Не я одна это вижу и не я первая. Мне Тамара Дмитриевна сказала и, да, это она меня попросила разыграть этот спектакль с «книжкиной больницей». Подожди… Помолчи пока. Не обижайся на нас, на старших. Затасканная фраза: «Мы желаем тебе добра!». Понимаю, что надоела фраза, но это так… Ты чай-то пей, бери пирожок!... Бери и слушай!
Саша оторопело глядя на Марину Вячеславовну, жевал пирожок.
– Всё это делается для твоего блага, но за тебя никто не решает. Помни, в любом случае, окончательное решение за тобой. Но продолжаем. Обстановку в мире знаешь. Не маленький. Из-за фламо катастрофически упала рождаемость. Под угрозой само существование Человечества. Он его любит – она его нет. Она его любит – он её нет. Так и вымрем. А тут – взаимная любовь… Да-да, Саша, не делай удивлённые глаза! Взаимная! Таня тоже тебя любит и это видно без микроскопа… Ну, перевари, перевари информацию… Переварил? Слушай дальше. Тебе Саша повезло. Несказанно повезло. Очень немногим так везёт. У тебя будет любовь, семья дети. Если захочешь, конечно. А ни у одного из твоих одноклассников, скорее всего, не будет. Знаешь, я тоже влюблялась в школьные годы. И чем это кончилось? А ничем. Мальчик даже не знал, что я о нём вздыхаю. Хотя, посмотрев на вас с Таней, думаю, что и в моём случае всё было видно. С мужем познакомилась позже, в 1939. Детей у нас не было. Ну, вот как-то не получилось. А в 1944-м муж погиб на фронте. У меня детей нет и не будет. А так бы хотелось! А у вас с Таней – будут. Если, конечно, захочешь. Лет пять назад на ваши взгляды и вздохи никто бы внимания не обратил и уж, тем более, не стал бы вами заниматься. Но сейчас – каждая влюблённая пара на счету. Ты, ведь, знаешь, что отменили ограничения по возрасту для брака? Так что, если захотите, можете пожениться хоть завтра. Третий раз говорю: ты в праве отказаться. Но это было бы с твоей стороны величайшей глупостью. Какой смысл отказываться? До появления этого проклятого вируса, многие мужчины не желали жениться. Чтобы погулять ещё, чтобы переспать… уж, прости, что о таком говорю, но ты уже не ребёнок… Чтобы переспать с максимальным количеством женщин. «И с Машей хочу! И с Леной хочу! И с Катей хочу! И мало ли кто ещё подвернётся?» Но сейчас, сам знаешь, это невозможно. И если ты откажешься от Тани… Бери, бери пирожок и слушай! И про чай не забывай! Так вот, у тебя такой возможности не будет. Может быть, конечно, встретишь вторую любовь и у вас что-то получится, но шансы малы ничтожно. Ведь, даже если влюбишься, а она, допустим, любит не тебя. Да что мне объяснять! Сам знаешь. Статью Гвидичи читал же! Так и проживёшь, нецелованным, хотя… хотя, конечно, не исключено, что средство от вируса найдут. Но, вот, уже четыре года найти не могут. В общем, как я уже говорила, выбор за тобой. Если ты согласишься, я прямо сейчас схожу за Таней и приведу её сюда. Не захочешь – всё останется, как было. Есть, конечно, вариант «я подумаю». Что ж, подумать всегда полезно. Но учти, если будешь думать слишком долго, всё может произойти. Жизнь непредсказуема. Вдруг Таня полюбит другого? Или ещё что-то помешает... В общем, мы сейчас сделаем так. Мне надо поработать, и я выйду в переднюю комнату. Минут через десять вернусь. А ты посиди, подумай. Если согласен, чтобы я сходила за Таней, просто скажешь «да». Если нет – можешь просто молча встать и вернуться в мастерскую. Ты в своём праве. Никто тебя за это не накажет и слово обидного тебе не скажет. И я обещаю больше тебя по этому поводу не беспокоить. Захочешь взять время на размышление – то же самое: просто возвращаешься на урок. Если что-то неясно, спрашивай. Можешь – сейчас, можешь – когда вернусь. На все вопросы отвечу честно.
Саша сидел, уставившись в пространство. Потом спросил:
– Марина Вячеславовна, а с Таней Вы уже говорили?
Женщина с облегчением вздохнула и рассмеялась:
– Ну, разумеется! На прошлом уроке. Она любит тебя! Ну, что, мне идти за Таней?
Одними губами Саша ответил:
– Да…

Заметил, что случайно пропустил 26 главу. Вставил перед 27-й.