Форум атеистов Рунета

Какой только брехни не придумают безбожники.

Один из колдовских приемов особенно часто упоминается при различных дворах
-- по-латыни называли его invultare, по-французски envoûtement [порча]. Для
того чтобы извести врага, -- как это было повсеместно известно -- его
вылепленное из растопленного воска или сделанное из другого материала
изображение либо проклинали под его именем, либо вновь растапливали, либо
протыкали чем-нибудь острым.

Филипп VI Французский одну такую фигурку,
попавшую ему в руки, сам швырнул в огонь со словами: "А ну-ка посмотрим, кто
сильнее: дьявол -- чтобы меня погубить, или Бог -- чтобы меня спасти"

Филипп Добрый, который по сравнению со своим монаршим племянником
в столь многих отношениях был более консервативен в склонности к рыцарству,
в пристрастии к роскоши, в своих планах подготовки крестового похода, в
тяготении к старомодным литературным формам, -- во всем том, что касается
суеверий, склонялся к более просвещенным взглядам, нежели Французский двор
да и сам Людовик XI. Филипп не цеплялся за несчастливый день Невинноубиенных
младенцев, повторявшийся из недели в неделю, и не пытался заглядывать в
будущее, прибегая к искусству астрологов и прорицателей, "car en toutes
choses se monstra homme de léalle entière foy envers Dieu, sans enquérir
rien de ses secrets" ["ибо во всем выказывал он себя человеком искренней и
цельной веры в Бога, не желая в то же время выпытывать Его тайны"], как
говорит Шателлен, который сам разделял эти взгляды[66]. Именно вмешательство
герцога положило конец ужасным преследованиям чародеев и ведьм в 1461 г. в
Аррасе -- одной из самых обширных эпидемий безумия такого рода.

В великой Vauderie d'Arras мы
видим не только жуткое, болезненное безумие, которое вскоре должно было
породить Malleus maleficarum, но и всеобщее замешательство, как в народе,
так и среди высокопоставленных лиц, сомневавшихся в том, что все эти
обнаруженные злодеяния действительно имели место. Один из инквизиторов
утверждает, что каждый третий христианин запятнал себя ересью. Его доверие к
Богу приводит его к ужасающему выводу, что каждый обвиненный в сношениях с
диаволом действительно должен быть виновен. Ибо Господь не допустит, чтобы
кто-то был осужден, не будучи причастен к занятиям черной магией. "Et quand
on arguoit contre lui, fuissent clercqs ou aulters, disoit qu'on
debvroit prendre iceulx comme suspects d'estre vauldois" ["Когда же
ему возражали, будь то клирики или прочие, он говорил, что их самих надобно
хватать по подозрению в ереси"]. А если кто-либо продолжал утверждать, что
та или иная вещь -- не более как плод воображения, он говорил, что сами они
заслуживают подозрения. Инквизитор этот был убежден, что по одному виду
человека он в состоянии определить, замешан тот или нет в колдовских
действиях. Позднее он и вовсе лишился рассудка -- между тем как ведьмы и
колдуны уже превратились в пепел.
Об Аррасе распространялось столько пересудов во время этих преследований,
что люди не хотели ни принимать у себя тамошних купцов, ни предоставлять им
кредит -- из страха, быть может, уже на следующее утро быть обвиненными в
причастности к колдовству и лишиться всего своего имущества вследствие
конфискации. При этом, по словам Жака дю Клерка, за пределами Арраса в
истинность обвинений не верил даже один из тысячи: "oncques on n'avoit
veu es marches de par decha tels cas advenu" ["никогда в землях, лежащих по
сю сторону[17*], не видели ничего подобного"]. Когда при свершении казни
несчастные жертвы признавались в своих злокозненных действиях, даже самих
жителей Арраса охватывало сомнение. Одно стихотворение, дышащее ненавистью к
преследователям, обвиняет их в том, что все это они затеяли, обуреваемые
ненасытною алчностью; сам епископ называет это заранее разыгранным делом,
"une chose controuvée par aulcunes mauvaises personnes"[68] ["вещью,
выношенной некоторыми дурными людьми"]. Герцог Бургундский обращается с
призывом к факультету в Лувене объявить о том, что многие не имели никакого
касательства к черной магии и речь может идти всего лишь об игре
воображения. Затем Филипп Добрый посылает в Аррас герольдмейстера ордена
Золотого Руна, и с этого дня не было схвачено более ни одной жертвы, а с
теми, над кем тяготело уже обвинение, поступали более снисходительно.
В конце концов все процессы над ведьмами в Аррасе были прекращены. Город
откликнулся на это веселыми празднествами и представлениями с назидательными
аллегориями

Пьет да ест Васяга, девок портит,
Молодым парням гармоньи дарит,
Стариков – за бороды таскает,
Сам орет на всю Калуцку землю:
«Мне плевать на всё – земные люди.
Я хочу – грешу, хочу – спасаюсь!
Все равно: мне двери в рай открыты,
Мне Христос приятель закадышный».

– А ужасный разбойник поволжский, Никита, узнав, откуда у Васьки неразменный рубль, выкрал монету, влез, воровским манером, на небо и говорит Христу: «Ты, Христос, неправильно сделал: я, за рубль, на великие грехи каждую неделю хожу, а ты его лентяю подарил, гуляке, – нехорошо это!..»

надо было погубить душу

в наше время большинство людей безбожны и верят, что они высокоорганизованная материя.

Чтоб согласиться на погибель души, нужно верить в существование души, а в наше время большинство людей безбожны и верят, что они высокоорганизованная материя.