Зарегистрирован: 20 авг 2012, 11:35
Сообщения: 2131
Откуда: Мертвец в отпуске
|
Православничек писал(а): "организованной материи". Рекомендую: Дени Дидро, "Прогулка скептика". Сам автор здесь - деист с лёгкой примесью взглядов всех прочих персонажей. Дамис - скептик и агностик, Атеос - ... понятно кто  ; Орибаз - сторонник Бенедикта Михайловича, а Филоксен - .... это Сестра Милосердия со своим верным другом "Разумным Дизайнером"  . " — Если бы я стал доказывать,— ответил Атеос,— что это маленькие колдуны, заключенные в кольца гусеницы или в тело мухи, как недавно утверждал один из наших друзей, вы, верно, выслушали бы меня если не с удовольствием, то, во всяком случае, без негодования........
— Вы правильно понимаете меня,— скромно сказал Филоксен,— я отнюдь не склонен видеть что-то страшное в легкой и невинной болтовне. Да будет далек от нас дух гонения; он одинаково враждебен как изящным манерам, так и разуму. Но если считать этих насекомых простыми машинами, то мастер, изготовляющий их столь искусно...
— Я понимаю, куда вы клоните,— перебил его Атеос,— это ваш государь? Недурное занятие для такого великого монарха — проявлять свое искусство в отделывании ножки гусеницы или крылышка мухи.
— Довольно презрения! — возразил Филоксен.— То, что вызывает восхищение людей, вполне могло привлечь к себе внимание творца. Во вселенной нет ничего, что было бы создано или помещено в определенное место без какой-либо цели...
— Ах! Опять эта цель! — воскликнул Атеос.— Это невыносимо.
— Эти господа посвящены в тайны великого строителя,— заметил Дамис,— как ученые в мысли комментируемого ими автора, которого они заставляют говорить то, о чем он никогда не думал.
— Не совсем так,— подхватил Филоксен.— С тех пор как с помощью микроскопа открыли в шелковичном черве мозг, сердце, кишечник, легкие; с тех пор как исследованы механизм и действие этих частей, разнообразные движения циркулирующих в них жидкостей; с тех пор как изучено, как трудятся эти насекомые,— можно ли еще говорить о случае? Но, даже оставив в стороне искусство пчел, я думаю, что в одном строении их хоботка и жала всякий здравый ум усмотрит чудеса, которые он никогда не станет объяснять случайными движениями материи.
— Эти господа,— перебил его Орибаз,— никогда не читали Вергилия, одного из наших патриархов, утверждающего, что пчелы получили в удел луч божества и что они составляют часть великого духа.
— Ваш поэт и вы,— заметил я,— не приняли в соображение, что вы обожествляете не только мух, но каждую каплю воды и каждую песчинку в море,— утверждение явно нелепое! Но вернемся к тому, что говорит Филоксен. Если из своих тщательных наблюдений над некоторыми насекомыми он делает вывод о существовании нашего государя, то чего бы только не извлек он из анатомии человеческого тела и из знакомства с другими явлениями природы!
— Ничего иного,— твердо заявил Атеос,— кроме того, что материя организована.
Другие наши товарищи, видя его в затруднении, утешали его тем, что, может быть, он прав, но правдоподобие на моей стороне.
— Если перевес на стороне Филоксена, то виноват в этом сам Атеос,— живо промолвил Орибаз.— Ему следовало сделать только еще один шаг, и шансы на победу были бы, по крайней мере, уравновешены. Из слов Филоксена вытекает только то, что материя организована; но если удастся доказать, мог бы он прибавить, что материя, а возможно, и ее устроение существует вечно, то что останется от красноречия Филоксена?
— Если бы сущего никогда не было, то его и не могло бы быть никогда,— важно продолжал Орибаз,— ибо для того, чтобы дать себе бытие, надо действовать, а чтобы действовать, надо быть.
Если бы когда-нибудь были только материальные существа, то никогда не было бы мыслящих существ. В самом деле: мыслящие существа могли либо сами дать себе бытие, либо получить его от материальных существ; в первом случае они должны были бы действовать прежде, чем стали существовать, а во втором случае они были бы произведениями материи, но тем самым они были бы низведены до степени модусов, что отнюдь не входит в расчеты Филоксена.
Если бы когда-нибудь были только разумные существа, то никогда не было бы материальных существ. В самом деле, все способности духа сводятся к мышлению и воле; но я решительно не понимаю, как могут мысли и воля действовать на сотворенные существа, тем более на небытие, и поэтому я вправе предположить, что это невозможно, по крайней мере до тех пор, пока Филоксен не докажет мне противного.
Он полагает, что мыслящее существо отнюдь не есть модус телесного существа. По моему мнению, нет никаких оснований считать телесное существо произведением мыслящего. Из его мнения и из моих соображений вытекает, таким образом, что мыслящее существо и телесное существо вечны, что две эти субстанции составляют вселенную и что вселенная есть бог.
Пусть Филоксен откажется от своего презрительного тона, который неуместен нигде, а меньше всего среди философов; пусть он восклицает, сколько ему угодно: “Вы обожествляете бабочек, насекомых, мух, капли воды и все молекулы материи”. “Я не обожествляю ничего,— отвечу я ему.— Если вы хоть чуть-чуть меня поймете, вы увидите, наоборот, что я стараюсь изгнать из мира самомнение, ложь и богов”.
Филоксен, не ожидавший такого энергичного выпада со стороны противника, с которым он мало считался, был явно смущен. Пока он собирался с духом и придумывал ответ, на всех лицах изображалось легкое злорадство, вызванное, очевидно, тайными движениями ревности, от которой не всегда защищены даже самые философские души. До этой минуты Филоксен торжествовал, и было приятно видеть, что он поставлен в затруднительное положение, да еще противником, с которым он обращался довольно дерзко. Об ответе Филоксена я ничего тебе не скажу. Едва он начал говорить, как небо потемнело; густая туча скрыла от нас окружающие предметы, и мы очутились в глубоком мраке, что побудило нас прекратить спор..."
_________________  В общем, в работе археолога самое главное — постоянно и много пить. Если ты пьешь много, и до сих пор не помер, значит, ты здоров, как орангутанг, и можешь копать землю. Е. Боушев. Сердце капитана.
|
|
Вход
FAQ
Поиск
во многих снах
