Helga писал(а):
Мне кажется, дело не в том, что культурный слой тонкий, а в том, что русская история в какой-то момент пошла по пути закрепощения женщины.
В XI веке, допустим, женщина вполне могла написать любовное письмо, отражающее какую-то личную драму. См. лекцию Зализняка на тему
http://www.polit.ru/article/2006/11/30/zalizniak/ . А в какой-то момент и грамотность, и свобода женщин пошли на спад. А у людей несвободных любовных историй быть, увы, не может.
ну в Европе женщинам воли тоже как то не очень давали

об об этом хорошо у Сапковского:
Цитата:
– Чем, интересно знать, – она сплела ладони на образке и четках, – так тебя допек наш cenobium,[273] что ты решилась бежать? Работой на прудах с карпами? Не любишь карпов? Мне очень жаль, но монастырь должен с чего-то жить. А кроме рыб? От чего ты еще натерпелась? Что здесь у нас такого страшного, от чего нужно бежать, прыгая с высокой стены? Что тебе надоело, Ютта?
– Скука.
– Ах, скука. А там, за стенами, в твоей прежней мирской жизни, что было такого увлекательного? Чем это ты заполняла все дни, какие у тебя были ежедневные развлечения? Охота? Пьянки и драки? Азартные игры? Турниры? Войны? Заморские путешествия. А? Чем твоя прежняя жизнь была интереснее? Что ты имела там, чего не имеешь здесь? Что? Вышивать на пяльцах и прясть на прядке можешь и у нас, сколько захочешь. Сплетничать и щебетать о разных глупостях можешь вволю, причем лучше, чем дома, потому что компания более интеллектуальная. Так чего же тебе, спрашиваю, не хватает?
Я хочу свободы!
– Ага. Свободы. Наверное, неограниченной? Дикой и анархичной. Наподобие вальденсов? Или чешских адамитов?
– Зря ехидничаешь. Я говорю о свободе в самом простом понимании. Без стен и решеток!
– И где ты думаешь такую искать? Где мы, женщины, можем быть более свободны, чем в монастыре? Где нам позволят учиться, читать книги, дискутировать, свободно выражать свои взгляды? Где нам позволят быть самой собой? Решетка, которую ты вырвала, стена, с которой ты хотела прыгать, не держат нас в заключении. Они нас охраняют, нас и нашу свободу. От мира, в котором женщины являются частью домашнего инвентаря. Стоят чуть больше, чем молочная корова, но значительно меньше, чем боевой конь. Не обманывай себя, что твой любимый, ради которого ты рисковала получить сложные переломы, другой. Он не другой. Сегодня он любит тебя и боготворит, как Пирам Тисбу, как Эрек Эниду, как Тристан Изольду. А завтра ты получишь дрючком, если откроешь рот без спроса.