Евгений Анатольевич писал(а):
Сестра милосердия писал(а):
Вот философский вопрос.
Материя и форма.
Что придаёт материи форму?
Не вдаваясь в проблемы перевода этих Аристотелевских терминов и следуя Аристотелю, на этот вопрос следует ответить так. Материя никогда не существовала, не существует и не будет существовать сама по себе в действительности, а только лишь в форме материальных вещей. Сама по себе материя есть только мыслимая возможность вещей. Иными словами, в терминах аристотелевской "Метафизики" сам вопрос о том, что придаёт материи форму, не имеет смысла, ибо материя никогда без формы не существует.
Замечательно!
Перед Вашим приходом тут как раз обсуждался вопрос: может ли материя существовать сама по себе без конкретного объекта. Атеисты даже саму мысль о такой невозможности восприняли как личное оскорбление. Так и до сих пор остаются обиженными, так как доказательств, что материи, как таковой, реально не существует не способны переварить. Слишком горькая специя.
И тем не менее - если материя существует только в конкретной форме, кто-то или что-то ей эту форму придаёт. Ведь изначально не было ни звезд, ни тараканов. Пусть тот же эйдос. Вот не было живого организма на планете, потом он появился в форме живой клетки, и внутри у него органеллы разных форм. Как целое - это новая материальная форма. Нужно искать Создателя или зациклиться на мысли о бесконечных возможностях Природы?
Евгений Анатольевич писал(а):
А теперь про перевод. Не знаю, по какой причине, переводчики перевели греческое слово "эйдос" в трудах Платона как "идея", а в трудах Аристотеля как "форма". При таком переводе теряется суть спора между Платоном и Аристотелем. Если же и у Аристотеля эйдос перевести идеей, то всё становится ясным. У Аристотеля идеи вещей неотделимы от вещей и являются их сутью или законом их бытия. Т.е. это никакая не внешняя геометрическая форма. У Платона же идеи являются порождающими моделями вещей, а стало быть отделимы и существуют прежде самих вещей. Впрочем, сам Платон в диалоге "Парменид" разбирает противоречия, которые вытекают из отделимости идей от вещей. Чтобы разрешить эти противоречия, ему позже приходится изобрести Демиурга. Аристотелю же не приходится вводить новых сущностей.
Выделила красным то, что мне представляется наиболее интересным, так как говорит о духовном содержании всего материального мира.